– Я очень долго бродил по небесным мирам, – медленно говорил Роман. – Долго по человеческим меркам, но ведь жизнь у меня осталась человеческой, короткой, поэтому я и говорю, что бродил долго. И наконец я нашёл мир, в котором должны быть эльфы. Но их там нет, ни на день, ни на сто дней пути. Там есть деревья, травы, птицы и звери, иные очень опасные. Но там легко дышится и царит настоящая живая тишина. Если я хоть что-то понимаю в жизни, то это и есть та самая живая тишина, которой не осталось даже в Лориэне.

– Я не вижу этого, – произнёс Анётэль, – но верю, что ты говоришь правду. Хотя от этого ничего не меняется, ведь эльфы не умеют летать. Когда-то они умели плавать по морю, но сейчас нам и плавать негде.

– Летать умеют люди. Я отвезу тебя туда, а потом ты вернёшься и расскажешь, что видел.

– Из Валинора не возвращаются.

– Это не Валинор, ведь я вернулся, – замерев произнёс Роман. Больше всего он боялся, что услышит: «Но ведь ты не совсем эльф», – однако, из темноты упало короткое:

– Да.

– Ты пойдёшь со мной?

Опять было долгое молчание, живая тишина, которую не нарушала далёкая песня, бесконечная, как мелодия ветра в сосновых кронах или лопотание Тапки на галечных перекатах.

– Там и впрямь, как поётся в песне?

– Не знаю, Анётэль, ведь я всё-таки не вполне эльф, – произнёс Роман слова, которых так боялся. – Это можете решить только вы сами. Но для этого ты должен слетать туда и посмотреть не моими, а собственными глазами.

– Я буду думать.

– Думай быстро, ведь жизнь у меня недостаточно длинна для серьёзных размышлений. Ты же знаешь, долгие размышления порой бывают вредны. Я потому и стреляю плохо, что вечно раздумываю, как лучше спустить тетиву. Сегодня ты должен решить, станешь ли ты эльфийским разведчиком среди звёзд или вы навсегда останетесь в здешней тесноте. А завтра я пойду к владыке Гладриэлю и буду рассказывать ему то, что только что слышал ты.