Природа знает немало подобных мастеров. Новорожденный паук ткёт такую паутину, о какой могут лишь мечтать лучшие из кружевниц, пчёлы ваяют постройки, способные повергнуть в отчаяние Карбюзье. Хищная оса с невиданной меткостью поражает добычу в нервный узел, не затрагивая прочих органов. Бобры создают гидротехнические сооружения, идеально вписанные в окружающую экологическую систему; им не нужно делать рыбопроводный канал, однако, рыба благоденствует. Всем этим премудростям животных никто не учит, они умеют исполнять свою работу с самого рождения. Точно также как эльфы, которых научил жить в согласии с природой премудрый инстинкт. И пока умений, подаренных безошибочным инстинктом, хватало, дивный народ побеждал неуклюжих и бестолковых людей. Но потом в руках противника заблистали бронзовые и стальные мечи, на смену лукам, с которыми люди не умели как следует обращаться, пришли арбалеты, а следом громогласный порох. И эльфы начали отступать, сдавая одну позицию за другой. Инстинкт, некогда помогавший выжить, обернулся другой стороной, теперь он не давал освоить новое искусство, которое в руках людей так беспощадно убивало. В песнях об этом пелось неохотно, и уже по этому можно было судить о растерянности дивного народа. Всё-таки, они были не зверьми, которые безропотно вымирали под натиском людей, у них был разум, почти задавленный инстинктом, но всё-таки живой, они умели петь песни и часто сочиняли их, чтобы петь по вечерам. Вот и сейчас чуть в стороне на два голоса пели эльфы: 

В этой песне тоже была правда и не было поэтических преувеличений. Но это была очень старая песня, из тех времён, когда эльфы были хозяевами земли. В ту пору нетрудно было оказаться одному на день пути в любую из сторон. Ведь даже для эльфа день пути по лесному бездорожью – это чуть больше тридцати километров.