Свист стрелы Роман не услышал, а скорей предугадал. Стрела вонзилась в землю впритык к босой ноге. Роман наклонился, выдернул стрелу. Была она прямой и тяжёлой, опушённой перьями красной утки. Гладкий наконечник из крапчатого кремня, которым славились перекаты Тапки. Металла эльфы не знали, в этом вопросе Профессор соврал. Оно и понятно, если бы эльфы умели выплавлять железо или медь, они бы мигом пожгли на дрова все свои знаменитые леса, а рудниковые отвалы загадили бы местность, как то не раз бывало у людей. Это только в фэнтезийном романе добренький Профессор мог осуществить подобоное разделение труда: избранному народу подарить все плоды прогресса, а вредоносным оркам спихнуть все шишки. В реальной жизни приходится либо жить дикарём, либо объединять в одном лице орка и эльфа.

В кустах у опушки раздался смех.

– Очень весело, – заметил Роман, подходя и протягивая часовому его стрелу. – Когда-нибудь, один из вас промажет и всадит стрелу прямо в ступню. Это будет больно.

В ответ дозорный расхохотался. Смеялся он весело и беззлобно, просто оттого, что эльфов чрезвычайно смешило предположение, что можно промахнуться с такого расстояния и по такой цели.

– Анётель сейчас придёт, – произнёс часовой. – За ним уже побежали… – он помолчал и добавил многозначительно: – Гантел.

Это была очень старая история. Один из эльфов – добрый приятель Анётеля, носил красивое имя – Гантель. Он долго не мог понять, почему человеческий мальчик произносит его имя по-древнеэльфийски, с нарочито твёрдым окончанием. Именно тогда Ромик притащил в рощу пару гантелей, чтобы объяснить, почему он не хочет называть знакомого таким, казалось бы, красивым имненем. Судя по всему, история с железяками не забылась и по-прежнему продолжала служить поводом для веселья.